June 10th, 2019

uspic1

.

Посетила ещё два концерта летнего абонемента Юровского.
Оба они посвящены юбилею Пушкина и программа была выстроена практически одинаково: в первом отделении классическая опера на пушкинский сюжет, во втором - произведения российских композиторов двадцатого века. "Скупой рыцарь" Рахманинова и сцены из "Бориса Годунова" Мусоргского были представлены в формате semi-stage, что лично для меня вариант просто идеальный. Певцы играют спектакль, а не стоят, уткнувшись в ноты, для того же, чтоб нагнать жути, вполне достаточно барона, спускающегося в темноте в подвал к своим сокровищам из третьего амфитеатра, или Ксении Годуновой, волочащей за собой по центральному проходу к сцене кроваво-красную полосу ткани. Оркестр в обоих случаях звучал завораживающе: так, как с Юровским, ГАСО не играет ни с кем. С вокалом же в "Скупом рыцаре" было традиционно сложно, на мой вкус уровню оркестра соответствовал только Максим Пастер, изображавший жида-ростовщика. Однако коварный соблазнитель вышел у него, имхо, трошки нагловат и держался довольно развязно, чего ни один еврей при сыне феодала себе позволить не мог. "Борис Годунов" прозвучал в первой редакции и в усечённом виде - из оперы были взяты лишь сцены, связанные непосредственно с Годуновым, - поэтому исполнение держалось на "трёх китах": Борисе (Абдразаков), Шуйском (Пастер) и Юродивом (Василий Ефимов). Пастер и Ефимов были вполне на уровне, Абдразаков же просто взорвал зал: таких оглушительных криков, коллективного топота ногами и свиста лично мне слышать ещё не доводилось. Он, конечно, молодец. Певец, актёр, харизматик, всё при нём. Однако его личное обаяние в данном случае, имхо, сработало против роли. Его Борису однозначно сочувствуешь как сочувствуешь, скажем, убийце по неосторожности,  меж тем герой Пушкина и Мусоргского пошёл на преступление сознательно и не меньше совести его мучает страх. "И не уйдёшь ты от суда людского, как не уйдёшь от Божьего суда..." Образ, наверное, куда менее симпатичный, чем то, что невольно вышло у Абдразакова)) Он в сём, конечно, не виноват)
Во втором отделении прозвучала премьера сочинения композитора Буцко "Кантата о Пугачёвском бунте". Я её не слышала, я ушла, как и, подозреваю, немалая часть зала. Мне не очень понятна логика Юровского, который почему-то полагает, что после прослушивания одного из иконных сочинений русской классической музыки у публики останутся ещё силы на непонятки. Во втором концерте он объяснил подобный выбор крайней трагичностью музыки двадцатого века, дескать, после неё уже ничего звучать не должно. Я честно досидела практически до конца программы и его слова, имхо, делом не подтвердились. Прграмма была выстроена достаточно логично: три сочинения представляли три воплощения "Маленьких трагедий": оперное, театральное и кинематографическое. На второе отделение пришлись концерт из музыки Шебалина, сочинённой для постановки "Каменного гостя" Мейерхольда, и сюита, собранная и оркестрованная, как я поняла, самим Юровским из написанного Шнитке к фильму Швейцера "Маленькие трагедии". Концерт Шебалина - произведение из разряда "померла так померла" на мой вкус, что же касается музыки Шнитке, то она, как и всякая действительно профессиональная киномузыка, в отдельности от изображения ощущается неполной, не живёт. Проецирование кадров на задник положение никак не спасает. Создатели концерта это чувствовали и решили разнообразить пейзаж. Для начала в оркестре возникла дама очень средних лет, вообразившая, что танцует фламенко. Она попринимала всяческие позы в центральном проходе и, слава Богу, вскоре ушла. Ей на смену явилась некая барышня, пронзительным пионерским голосом заверещавшая в микрофон: "Я здеееесь, Инезииильяаа!!!!" Но дама к моей радости на призыв не вернулась. Когда барышня в той же манере сообщила залу, что, дескать, жил на свете рыцарь бедный, я посмотрела на часы и решила - пора. Как выяснилось, очень вовремя. Потому что на закуску Юровский решил лично прочитать монолог Вальсингама из "Пира во время чумы" и сделал это, говорят, не блестяще. Бедный Шнитке! Всего чего угодно ожидала я от Владимира Михайловича, кроме элементарной пошлости ((( В общем, что касается изысканий в области музыки двадцатого века, то я, увы, согласна с Журавлёвым: в Москве такой голод на хорошие исполнения того, что везде звучит, а у нас никто "живьём" и не слышал, что предлагать публике сугубо музыковедческие упражнения как-то негуманно. Имхо.
Трансляции на сайте Филармонии